«Если немецкая музыка — это Моцарт, русский роман — Достоевский, то французское кино — это Робер Брессон» (Ж.Л. Годар)
Дорогие друзья, в предверии скорого погружения нашего киноклуба в творческие миры Андрея Тарковского приглашаем вас познакомиться с автором, оказавшим наибольшее влияние на кинематографическую позицию нашего прославленного режиссёра.
Это не просто фильм о религии, это глубокое исследование человеческой души. Он поднимает множество вопросов и заставляет задуматься о значении ценностей, смысле веры, истоках духовности.
Брессон настоящий аскет, янсенист, участвовал в сопротивлении, провёл 1,5 года в лагере для военнопленных. Из 98 лет своей жизни, 49 посвятил кино. Его называют уникальным автором — стиль его не похож ни на чей другой. Даже те, кого называют последователями Брессона, не преуспели в разгадке киноязыка мэтра.
Творческую манеру Брессона характеризует шутка, которую часто рассказывал на своих лекциях Тарковский. Снимается общий план, и Брессон командует актеру: «Пройдите без фуражки». Снимает двадцать дублей: «А теперь пройдите в берете!». Еще двадцать дублей: «А теперь пройдите без берета!». «Но ведь это уже было», — возражают ему. «Нет, было без фуражки…»"
Дорогие друзья, в предверии скорого погружения нашего киноклуба в творческие миры Андрея Тарковского приглашаем вас познакомиться с автором, оказавшим наибольшее влияние на кинематографическую позицию нашего прославленного режиссёра.
Это не просто фильм о религии, это глубокое исследование человеческой души. Он поднимает множество вопросов и заставляет задуматься о значении ценностей, смысле веры, истоках духовности.
Брессон настоящий аскет, янсенист, участвовал в сопротивлении, провёл 1,5 года в лагере для военнопленных. Из 98 лет своей жизни, 49 посвятил кино. Его называют уникальным автором — стиль его не похож ни на чей другой. Даже те, кого называют последователями Брессона, не преуспели в разгадке киноязыка мэтра.
Творческую манеру Брессона характеризует шутка, которую часто рассказывал на своих лекциях Тарковский. Снимается общий план, и Брессон командует актеру: «Пройдите без фуражки». Снимает двадцать дублей: «А теперь пройдите в берете!». Еще двадцать дублей: «А теперь пройдите без берета!». «Но ведь это уже было», — возражают ему. «Нет, было без фуражки…»"